"Новый мир", 2016, №7.
lebedeva_k
Можно только позавидовать писателям, которые, найдя свою тему, эксплуатируют её всю жизнь, передавая по наследству детям. К примеру, многочисленные сборники типа «100 знаменитых мужчин», «100 знаменитых любовников», «100 знаменитых военачальников» и пр., автор которых перетасовывает главы и создаёт из них новые сборники. Поистине, неисчерпаемый источник дохода вдохновения!

Павел Басинский, написавший уже три исследования о Льве Толстом, к таким не относится. «Лев Толстой – свободный человек» - четвёртая его книга о классике, готовящаяся к печати в серии «ЖЗЛ». Главы из книги под названием «Воспитание чувств» опубликованы в июльском номере журнала.

Сразу скажу: мне понравилось. Я вообще люблю биографическую прозу, а тут оказалось, что то ли нам в школе не рассказывали о детстве Толстого, то ли я плохо училась. Во всяком случае, Толстого я традиционно представляла себе почтенным старцем с длинной бородой, ну или на худой конец, 30-летним офицером в форме.

Прочитав главы из книги Басинского, я узнала, что рос Лёва практически сиротой (мама их умерла очень рано, а папа прожил дольше, он скончался, когда младшему их детей, Лёве, ещё не было и десяти лет).
Узнала, что практически всех главных персонажей «Войны и мира» Лев Николаевич списал со своих дедушек и бабушек, так что жизнь самого Толстого можно воспринимать как продолжение «Войны и мира».


Узнала, что из четырёх братьев Толстых Лев считался самым бесталанным и даже не получил никакого законченного образования.

«Домашний учитель, студент Поплонский, так говорил о талантах братьев Толстых: «Сергей и хочет, и может, Дмитрий хочет, но не может, и Лев и не хочет, и не может»».

«Из четырёх братьев Толстых один только Лев не закончил учебного заведения. Не имел никакого систематического образования. Ни гимназического, ни университетского. С отделения восточных языков перевёлся на юридический, но и его бросил».

Узнала, что в юности он был личностью крайне противоречивой, не особо морально чистой и подверженной страсти игромании, причём почти всегда проигрывал.

Противоречивой – потому что с детства и с первых своих произведений он был ярым противником насилия, и в то же время, сам пошёл воевать и с восторгом участвовал в боевых действиях («Толстого продолжала привлекать своеобразная красота войны»). Нечистоплотной – потому что к своим 20 годам уже не раз болел «нехорошей» болезнью. Игрок – потому что, получив в наследство после смерти отца Ясную Поляну, вскоре проиграл дом в имении в карты.

Такая сложная и противоречивая личность, наделённая литературным гением.

Повесть Дарьи Еремеевой, родившейся на Сахалине, а сейчас живущей в Москве и работающей, кстати, в Государственном музее Л.Н. Толстого, «Сахалинцы» запоздала, на мой взгляд, как минимум, лет на десять. Тема 90-х уже не волнует так, как раньше. Выручает повесть, пожалуй, сахалинский колорит, а в остальном всё то же…

Герои повести показаны нам на протяжении примерно десяти лет, от подросткового возраста до студенческих лет. У каждого из них складывается своя дорога в жизни, но все они не видят перспектив в родном Южно-Сахалинске, хотя регион пограничный, развивающийся, даже в те смутные времена. Казалось бы, жить да жить, а они все в Москву, да в Москву…

Парижские истории Аси Петровой «Дебиль менталь» - это зарисовки, впечатления русской девушки, приехавшей во Францию. Какие-то из них забавные, какие-то скучноватые, но в целом вполне любопытные.

А вот рассказ Евгении Добровой «Труд номер один» мне очень понравился. Так романтично написано о профессии патологоанатома! Непонятно только, почему автор написала от лица мужчины. Хотя погружение в профессию – полное!

Длинная серьёзная и скучная статья историка Михаила Киселёва «Карамзин и конституция» написана очень кстати, в год Карамзина. Подробно рассмотрена историческая и общественно-политическая обстановка в России, Англии и Франции начала 19 века, взгляды и труды Карамзина относительно государственного устройства России.

С интересом прочитала статью Евгения Деменока (Деменка?) «Начертательные знаки» с подзаголовком «Хлебников, Бурлюк, Крученых». Основное внимание в статье уделено В.В. Хлебникову – его жизни (меньше) и его творчеству – поэтическому и живописному. Несмотря на то, что поэтическое творчество Хлебникова для меня не очень близко и понятно, всё же было интересно найти в интернете картины и портреты братьев Бурлюков и самого Хлебникова.
Вот таким увидел Хлебникова Владимир Бурлюк:

А таким запомнил Хлебников своего отца:


С огромным удовольствием прочитала я статью Михаила Горелика «Хождение за возлюбленным». Люблю такие статьи – обобщающие, аналитические. Здесь затронуты как русские народные сказки («Финист Ясный Сокол», «Гуси-лебеди»), так и сказки авторские – Андерсена, Бажова. Во всех этих сказках героини пускались в долгие и трудные путешествия за своими потерянными возлюбленными. Немного испортило впечатление от статьи излишнее ёрничанье автора. Можно было обойтись и без него.

"Новый мир", 2016, №6.
lebedeva_k
Воспоминания Анатолия Абрамовича «Жизнь маленького человека» охватывают детство и часть юности автора, до его поступления в медицинский институт, а по годам это - 1933-1950.
Анатолий Борисович Абрамович (1933-2015) – известный врач-кардиолог и геронтолог, работал в Бакулевском институте и в Пироговской больнице.
Воспоминания Анатолия Борисовича написаны не для публикации, а, скорее, для себя. Поэтому в них нет старания объять необъятное, охватить каждый день и каждый год своей жизни, он пишет только о самых ярких моментах своего детства, о войне, о своём раннем сиротстве и жизни в детдоме и у родственников, о службе в армии. Жаль, что не успел или не захотел написать Анатолий Борисович о своей деятельности на медицинском поприще: было бы интересно узнать мнение специалиста о том, что происходит сегодня в нашей медицине.

Маленький рассказ Ольги Козэль «Чужие сласти» совсем не впечатлил. Непонятна ни суть, ни смысл, ни мораль. Воровала девочка конфеты с могилок, и встретился однажды ей странный дяденька. Нет-нет, не то, что вы подумали (хотя можно было придумать страшного кладбищенского маньяка, и то было бы интереснее), а просто дал девочке денег. Почему, за что - непонятно. Но девочка решила, что и другие посетители кладбища будут давать ей деньги. Но никто больше ничего не дал. Вот и весь рассказ.

Рассказ Олега Хафизова «Честное слово» - произведение совсем другого уровня. Это, по сути, небольшая повесть о Генерале, герое 1812 года, о том, как раньше велись войны, какими были люди, как они держали своё слово.

И ещё один хороший, грустный, трогательный рассказ – Игоря Белодеда, «Самуил». Тема беспроигрышная – животные. Которых мы любим, которые не только живут рядом с нами и радуют нас, но и болеют, стареют и умирают у нас на руках. Как кот Самуил.

А вот проза Сергея Есина «Не пишется» мне совершенно не понравилась, не в обиду именитому автору будет сказано. Потому что здесь всё соответствует названию. Именно не повесть, не рассказ, не воспоминания, а «проза». И именно «не пишется». Не пишется, но надо, и вот высасывает писатель из пальца нужное количество знаков. Грустно. Но вполне профессионально: не каждый сможет сказать массу слов ни о чём.

Больше порадовала публицистика номера. Интересна статья Льва Симкина «В конце начала». Она посвящена важному психологическому вопросу – откуда берутся садисты и убийцы, на примере двух нацистских преступников – Адольфа Эйхмана и Фридриха Еккельна.

Исследование Валерия Шубинского «Карнавал старцев, или Краткая история о братьях Беллини» погружает нас в эпоху Возрождения, когда жили и творили великие живописцы, в том числе Джентиле и Джованни Беллини.
Эту документальную повесть надо читать с постоянным обращением к иллюстрациям, которых в журнале нет. Но, как говорится, интернет вам в помощь.

Статья Валерия Виноградского «Язык доводящий» - не для средних умов. Долго в неё вникая, не раз засыпая над страницами, я так и смогла понять, что же такое «дискурс» и чем он отличается от собственно речи.

Эссе Валерия Малиновского «Хобби для Амэ-Но-Удзумэ» посвящено японскому писателю и переводчику Исихара Кимимичи, который переводил на японский язык произведения Михаила Булгакова и исследования литературоведов о Булгакове.

Статья Анны Герасимовой «Штрихи к портрету Макара Свирепого» - это исследование о поэте Николае Макаровиче Олейникове и о малоизученных страницах его биографии.

"Новый мир", 2016, №5.
lebedeva_k
Рассказ Карины Шаинян «Что ты знаешь о любви» - страшный. Он о любви сына к отцу, любви беззаветной, просто потому что это – отец, каким бы он ни был. Сам сюжет рассказа – фантастический. Из этого рассказа получился бы неплохой фильм ужасов.

В 4-5-м номерах журнала – главы из книги Сергея Дмитренко «Салтыков (Щедрин)».
Что большинство из нас знает о Салтыкове-Щедрине?  Что его родственницей была злостная «Салтычиха», а жили они в самом углу Московской области (по нынешнему территориальному делению), почти на границе с Тверской областью, в селе Спас-Угол. Сейчас там музей-усадьба Салтыкова-Щедрина. Каким писатель был в детстве и юности? Был ли он вообще молодым? Или родился уже с длинной бородой, как на школьном портрете? Да, основные его произведения знаем, знаем, что считали его писателем социал-демократическим А вот о нём самом получается – совсем немного. Так что книга Сергея Дмитренко очень даже кстати.

Немного об авторе. Сергей Фёдорович Дмитренко (р. 1953) — российский историк русской литературы и культуры, прозаик. Член Союза журналистов Москвы-России. Интересный факт: по некоторымданным, именно он выступил креативным редактором юмористического эродетектива Натальи Кременчук "Смерть на фуршете" (2013), ставшего в 2013 году финалистом премии «НОНКОНФОРМИЗМ». В журнальной редакции роман вышел в журнале "Москва" (2014. - № 1, 2; отмечен годовой премией журнала: "Москва")

Сергей Дмитренко подробно и интересно пишет о происхождении, семье, родственниках, детстве и юности Михаила Евграфовича. Подробно описаны московские адреса писателя (по большей части не сохранившиеся), заведения, где он учился. Между прочим, после московского дворянского института продолжал обучение Салтыков в знаменитом Царскосельском лицее, и был первым поэтом своего, 13-го выпуска.

Напомню, Салтыков-Щедрин родился в 1826 году, ещё когда пятеро декабристов только ожидали своей казни, поэтому тема декабристов в обществе была более чем актуальна, всё было ещё очень близко, живо, ещё болело.

Некоторые декабристы учились и в Дворянском институте, и их имена остались на памятной доске.
«На ней есть одно имя, сохранение которого вновь подтверждает банальную, но постоянно забываемую или попросту не воспринимаемую истину: наше современное мировосприятие нельзя переносить на отношения, существовавшие в былые времена. На доске незыблемо стояло имя выпускника, выдающегося интеллектуала Николая Ивановича Тургенева. Также он был знаменит как шестой декабрист, приговорённый к смертной казни. Но приговорённый заочно – успел уехать из России (император Николай I заменил казнь вечной каторгой, но и это не выманило умного Тургенева на родину). … Но, во-первых, Тургенев был убеждённым республиканцем, а во-вторых, борцом за отмену крепостного права… Сам он так и поступил: своим дворовым дал вольную, а крестьян для начала перевёл с барщины на оброк.

Но что же соратники? А ничего. Как же этим вольтерьянцам без рабов? Никак нельзя. Призыв Тургенева они пропустили мимо ушей. Например, романтизированный многими декабрист Михаил Лунин, владевший тысячью крепостных душ, в том же 1819 году составил завещание, согласно которому его крестьяне лишь после его кончины передавались в полное владение брату Николаю, а тот лишь через несколько лет должен был отпустить их – но без земли(!) и с условием содержать своего благодетеля. Такое не могло прийти в голову иным консерваторам! Так что честный прагматик Николай Тургенев оказался в фантасмагорической компании болтунов и прожектёров и, действительно, по своим деяниям был для самодержавия куда опаснее графомана Рылеева, тоталитарного мечтателя Пестеля и даже тупого убийцы Каховского… (…погибший от пули Каховского генерал Михаил Милорадович успел перед смертью передать просьбу Николаю I - дать вольную всем крестьянам, и эта просьба была императором выполнена)».

По большому счёту декабристы тут, конечно, ни при чём, но попало в тему: я только что закончила читать «14 декабря» Мережковского. Хотя… есть у Салтыкова рассказ «Брусин», не опубликованный при его жизни, так вот, по словам Салтыкова, этот Брусин «получил «ложное воспитание», которое «развило в нас только потребности и стремленья, а не указывало на средства удовлетворить им. Следствием этого направленья было то, что мы до того забежали вперёд, до того разошлись с действительностью, что не имели ни одной точки, на которой могли бы, без тягостного чувства, примириться с нею. Из всего воспитания мы видели только конец, а начала и средины для нас не существовало».

(Сравним у Мережковского о декабристах: «Решимость действовать была у народа, у войска, у младших чинов Общества, но не у старших: у них было одно желание – страдать, умереть, но не действовать» - тот же конец, но без начала и середины)

Салтыков недолгое время входил в кружок петрашевцев, и, похоже, судя по этому отрывку из рассказа, петрашевцы были примерно такими же теоретиками, как и декабристы. За участие в кружке петрашевцев Салтыкова сослали в Вятку, и этому периоду жизни и посвящены публикуемые главы книги.

Интересно читать о том, как раньше «наказывали» инакомыслящих. Сослали его в Вятку, чтобы работал там при губернаторе (!) – почти как в наше время распределение в провинцию. Правда, сначала работал без жалования, только на «казённые начисления, обеспечивающие квартиру, стол, выезд и т.п. – что-то вроде командировочных», но доход-то всё равно у него был – маменька присылала и денег, и провизии. Сам ссыльный, то есть политически неблагонадёжный, а поставили его заниматься тюрьмами и тюремными комитетами, так что ему пришлось каждые три месяца писать рапорт о самом себе как о человеке, находящемся под полицейским надзором. Прямо страна абсурдов.

Интересные сведения приводятся и о личной жизни молодого Салтыкова, о его привязанностях, о его юной невесте.

Самое главное – захотелось прочитать книгу целиком.

Начало можно прочитать здесь: http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_4/Content/Publication6_6310/Default.aspx

Рассказ Андрея Краснящих «Кнульп» написан в сюрреалистическом стиле, но как-то не впечатлил. Хотелось бы найти смысл, но он от меня предательски ускользнул.

Рассказ Виктории Лебедевой «Вперёд, за красным кардиганом!» тоже очень явственно отдаёт сюрреализмом – что же за тенденция такая – ни слова без выверта, ничего простого, реального?

Немного исправили ситуацию рассказики Андрея Резцова «О некоторых шершавостях женщин». Хотя, если бы все они были о женщинах с их шершавостями, было бы, пожалуй, намного интереснее. А так… обо всём понемногу. Но хотя бы юмор присутствует, уже приятно читать.

Александр Жолковский. «Вопрос выбора» и другие виньетки». Молодец Александр Константинович: придумал свой жанр – «виньетки» - и не придерёшься ни к чему. Пиши о чём хочешь. Так и эти виньетки. Не то рассказы, не то воспоминания-мемуары. На самом деле воспоминания, конечно, интересны. Было бы о чём вспомнить. Но, к сожалению, среди нынешних виньеток есть высосанные из пальца. То ли было, то ли не было. Один плюс – написано хорошо.

Василина Орлова – по образованию философ. По жизни – поэт, прозаик, эссеист. В настоящее время пишет диссертацию по антропологии в Техасском университете. Наука антропология мне знакома. Во времена моей молодости это была «наука о происхождении и эволюции человека и его рас». Википедия мне сказала, что сейчас эта наука стала гораздо шире и изучает человека со всех сторон, в том числе и его существование в культурной среде. По-видимому, Василина Александровна пишет именно о существовании человека в культурной среде, по крайней мере, её «Прямая речь. Часть 1» - это просто расшифровки диктофонных записей, сделанных ею везде. Никаких комментариев, никаких обобщений. Зачем это публиковать в художественном журнале?

Очень понравилось эссе Владимира Скребицкого «Долгий переулок». Хотелось читать и наслаждаться, сожалея об утраченной Москве. Жаль, что публикация небольшая.

Литературоведческую статью Андрея Ранчина «Этюд о двух городах» (о Петербурге и Венеции в поэзии Иосифа Бродского) я пропустила. Во-первых, равнодушна к поэзии Бродского, а во-вторых, слишком уж длинно и научно. Почти монография.

Зато замечательными оказались следующие две статьи-рецензии.
Первая – Евгении Риц, «Сильней рассудка памяти печальной» - о теме потери памяти в некоторых произведениях современной литературы. Причём, речь не идёт об амнезии, которой сплошь и рядом авторы сериалов затыкают сюжетные прорехи, а именно о болезнях, в частности, Альцгеймера.
В этом плане рассматриваются произведения Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны», Жауме Кабре «Я исповедаюсь», Мэтью Томаса «Мы над собой не властны», Кадзуо Исигуро «Погребённый великан».

Вторая – Марины и Владимира Абашевых «Книга как симптом» - о романе Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза». Роман довольно подробно разобран и получил высокую оценку.

"Новый мир", 2016, №4.
lebedeva_k
Владимир Березин. Виртуальность. Повесть о любви. Так в содержании. На самом деле повесть эта состоит из четырёх рассказов, ничем не связанных друг с другом, но все четыре с мистическим содержанием. И ни один из них не зацепил. Причём настолько, что на следующий день пришлось снова открывать журнал, чтобы вспомнить, о чём там собственно шла речь.

Не улучшили настроения и рассказы Елены Георгиевской «Моя эвакуационная копия». Рассказики на четверть странички с неопределённым, абсурдистским содержанием – то про гробы, то про скотобойню.

Исправили положение рассказы Аурена Хабичева «Сто сорок похорон». С мягким юмором, хотя речь идёт не о весёлых вещах, рассказывает молодой черкесский писатель о жителях посёлка, детях, женщинах, стариках и старухах, о происшествиях местного масштаба, о рождениях и смертях.

"Наш современник", 2015, №12.
lebedeva_k
В последнем номере в году нет крупной прозы, но зато много рассказов, разных по содержанию, темам и качеству.

Рассказы Елены Габовой «Песня о поездах». Несколько небольших рассказов-зарисовок о дорожных встречах с разными людьми – плохими и хорошими. Судя по рассказам, хороших людей попадалось автору намного больше, чем плохих.

Рассказ Георгия Спичака «На Рождество». Совсем небольшой рассказ – на страничку – о том, как в храм на рождественскую службу пришёл нетрезвый молодой человек, как отнеслись к нему прихожане и что сталось с ним самим к концу службы. Очень добрый и хороший рассказ.

Рассказ Тамары Ломбиной «Светлые ключи» не оставил впечатления – ни плохого, ни хорошего. Сумбурный, растянутый. Либо надо бы сократить, либо развернуть в повесть.

Рассказ Петра Столповского «Я тебя в гробу видал» - лёгкий, с юмором – о послевоенном детстве героя и о том, как он учился столярному делу.

Очень понравились два рассказа Анатолия Андреева – «Леший» и «Медведь». Оба рассказа с глубоким философским смыслом, неоднозначные, заставляющие задуматься о смысле жизни и её ценностях.

В рассказе «Леший» три героя – успешный бизнесмен, врач-хирург, бросивший город и уехавший жить в глушь, и писатель. Между ними разгорелся спор о том, кто из них добился в жизни большего успеха. Тот ли, кто заработал денег на комфортную жизнь, или тот, кто на лоне природы достиг душевного равновесия, а, может, тот, кто выслушает их обоих и напишет о них свой новый роман? И что считать мерилом жизненного успеха? Заработанные деньги? Спокойствие в душе? Нужность людям?

Думаю, что каждый человек одинаково ценен для многогранной жизни (хотя по телевизору в новостях именно сейчас показывают террористов – как быть с ними, с убийцами-маньяками, с прочими выродками?)

Примерно те же вопросы решают герои рассказа «Медведь». Что в жизни человека самое важное? Душевная гармония, воля, успех, любовь, что-нибудь ещё или всё вместе? Или для каждого – свой вариант?

Два рассказа Олега Воропаева произвели совершенно разное впечатление. Рассказ «Форт» - о зачистках наших органов в Чечне – мне не понравился. Сумбурный, отрывочный, как будто ряд коротких видеороликов просмотрела.

А вот рассказ «Дезертир» - о военном времени – на самом деле хорош. Сложная тема выбора, и как её смогла решить простая деревенская женщина.

Почему-то показались не очень достоверными рассказы Сергея Доровских. Как-то не особо поверила его героям. Вроде и ничего особенного, и написано неплохо, но всё же нет чувства правды. Что-то мешает. Какие-то мелочи, из которых и состоит наша жизнь.

Не понравился и рассказ Николая Беседина «Балтийский ноктюрн». Несмотря на весь литературный опыт автора, рассказ оказался одновременно и предсказуемым, и незавершённым, и затянутым.

Интервью Александра Казинцева «Окно возможностей открыто» - очень злободневно. Александр Иванович рассуждает о самых разных вопросах – и о литературе и культуре, и о современном политическом положении в стране и мире, и почти со всеми его выводами нельзя не согласиться. Особенно близкими мне стали мысли Казинцева о библиотеках: «Сейчас носятся с идеей превратить библиотеки в досуговые центры. А почему бы места досуга не возвысить до библиотек?»

Не берусь судить о досуговых местах, а вот о библиотеках – абсолютно правильно! В самом деле, зачем заставлять библиотекарей развлекать людей? – не потому, что это ниже королевской чести, а просто потому, что этому искусству учат совсем других людей, совсем в других учебных заведениях. Зачем библиотекари (неспециалисты) будут заниматься культмассовой работой, когда для этого имеется штат квалифицированных специалистов? Впрочем, это тема наболевшая, говорить могу долго.

Статья экономиста Владимира Попова «Неопределённость будущего России как фактор угрозы» пугает своей прямотой и безрадостностью, но подтверждает все наши худшие догадки относительности экономического курса нашего правительства.

Попов пишет: «Экономическая модель современной России бесплодна», и это не просто ёмкая фраза, а убедительно доказанная теорема. «Правительство России  создало уникальный в мировой практике способ дестабилизации собственной валюты в интересах международных авантюристов, пожертвовав благополучием собственных граждан и развитием национальной экономики, без которой мы не построим фундамент будущего». Самое обидное здесь то, что все предпринимаемые (или не предпринимаемые) экономические шаги делаются не по недомыслию, необразованности или глупости, а абсолютно осознанно и с вполне определёнными целями в интересах определённой группы граждан (к которой мы, естественно, не относимся).

Иллюстрацией к ближайшему будущему, которое нас может ожидать, служит статья Георгия Цаголова «Глубина грекопадения». В этой статье (очень актуальной к году Греции в России) подробно рассказывается, что происходило и происходит с экономикой Греции, и какую роль в этом сыграл Евросоюз.

Полемический очерк Дмитрия Нечаенко «Украинец – это русский, убивший в себе русскость» посвящён той истерии, которая в последнее время главенствует в любом разговоре об отношениях Украины и России. Кто такие украинцы? В каком родстве состоят они с русскими? Как появился сам термин «Украина» и что он означает? Как возник украинский язык? Простые и, казалось бы, несудьбоносные вопросы, ставшие огромным камнем преткновения и неиссякаемым источником споров о том, чья нация древнее, чей язык правильнее, чей путь развития лучше.

В некоторых абзацах эмоции автора, похоже, зашкаливают, и тогда появляются пассажи, без которых можно было бы и обойтись, но в целом – правильный очерк.

Очень интересная публикация Виктора Сенчи – «Смерть наркома». Это – документальное расследование о болезни и смерти Михаила Васильевича Фрунзе. Известно, что нарком Фрунзе не пережил операцию по поводу язвы кишечника. Традиционно считается, что его умертвили специально по приказу Сталина. Виктор Сенча убедительно доказывает, что, возможно, имела место врачебная ошибка, но никак не злой умысел.

Интересные данные приведены из истории Боткинской больницы, где и лечился Михаил Фрунзе.

Очерк Ванды Боровко «Служение правде» посвящён белорусскому писателю Эдуарду Скобелеву и написан к его 80-летию. Писатель этот не очень известен в настоящее время, или, что точнее, забыт, но написано о нём так хорошо, что захотелось найти и прочитать его романы.

В рубрике «Парнас смеётся» опубликована пьеса (?) Валерия Ганичева «Если бы, да кабы…». Действующие лица пьесы – Никита Хрущёв, призрак Сталина, Микоян, Жуков и другие известные и неизвестные лица. Действие происходит в 1953-1954 годах, когда волей Хрущёва Крым был передан УССР. Ничего весёлого ни в теме, ни в самой пьесе нет (за исключением старого и многократно повторенного анекдота о различиях русского и украинского языков).

100-летию со дня рождения композитора Георгия Свиридова посвящена старая статья Валерина Гаврилина «Высокое и чистое звучание», впервые опубликованная в журнале «Смена» в 1986 году. Трудно сказать, почему именно эту статью решили воскресить к юбилею композитора, ведь в ней очень много пустых слов, цитат разных авторов (обо всём на свете, а не о Свиридове), а живых слов о человеке почти и нет.

Хорошая, эмоциональная статья под названием «Прощай, ХХ век» получилась у Игоря Золотусского. Правда, с ХХ веком мы попрощались уже больше 15 лет назад, но ведь осмысление приходит не сразу.

Игорь Золотусский пишет о том, что в ХХ веке родились и творили весьма выдающиеся писатели, художники, композиторы, особенно в его начале. Творцы же рубежа 20 и 21 века отличаются подчёркнутым физиологизмом, в их произведениях много описаний, которых как-то избегали творцы, к примеру, века 19, а вот описания природы исчезли совсем.

Не со всеми тезисами автора, особенно в оценке Серебряного века, можно согласиться, но в целом статья хорошая и правильная, хоть и горькая.

Наталья Корниенко написала статью «Неужели судьба моя – вечно война, о войне…», темой которой стало исследование дневников Всеволода Вишневского. В статье много цитат из первоисточника и комментариев к ним, поскольку одной из целей статьи было восстановить объективность по отношению к почти забытому ныне Всеволоду Вишневскому.

"Москва", 2015, №12.
lebedeva_k
Последний номер «Москвы» отдан писателям и поэтам Молдовы.

Рассказ Олеси Рудягиной «Дорогой товарищ Бабрак Кармаль» произвёл довольно сильное впечатление. Написан замечательным языком, очень тонок с психологической точки зрения, повествует о странностях и разновидностях любви. Но не только о любви. И о войне в Афганистане, и о сломанной психике вернувшихся с войны. Тема такая обширная, что рассказ вполне может быть развёрнут в полноценную повесть.

Повесть Павла Кренёва «Девятый» я прочитала на одном дыхании. Чтобы понять, насколько повесть соответствует реальности, нашла сведения об авторе, чуть более подробные, чем приведены в предисловии.

Настоящее имя писателя - Поздеев Павел Григорьевич (р.1950 г., Архангельская обл.); окончил факультет журналистики ЛГУ, Высшие курсы КГБ СССР, аспирантуру Академии безопасности России; кандидат юридических наук;  служил в органах государственной безопасности, преподавал в Академии безопасности;  работал в  Администрации Президента РФ в должности эксперта-специалиста Главного правового управления; Бывший полномочный представитель Президента РФ в Архангельской области;   из органов безопасности был уволен в конце 1996 г. в звании полковника; автор нескольких сборников рассказов и повестей, член Союза писателей России.

Все эти сведения позволяют рассчитывать, что автор хорошо знает то, о чём пишет.
А пишет он о событиях в Приднестровье в 1991-1992 году, когда шли боевые действия между Молдовой и Приднестровьем, в угоду политическим амбициям правящих верхушек соседних стран гибли люди. Но военные действия шли не только открыто, между войсками, но и террористическими методами, с использованием сил снайперов, убивавших для деморализации и дестабилизации обстановки мирных граждан.

Главные герои повести – майор Николай Гайдамаков, в задачи которого входило найти и обезвредить опытнейшего и неуловимого снайпера; его несбывшаяся любовь, женщина с трудной судьбой Линда, а также реальные политические деятели той эпохи – генерал Лебедь, генерал Макашов и другие.

Повесть можно отнести к жанру военного детектива, но помимо динамичного сюжета, автор вложил в своё произведение немало аналитики и размышлений о том, как всё было, почему было так, а не иначе, могло ли быть по-другому. Размышления эти горькие, не всегда приятные, и, возможно, не всегда объективные (несмотря на опыт, знания и регалии автора, позволю себе подобное слово).

Вот как пишет автор о событиях в Приднестровье:

«Дело усугублялось предaтельством со стороны России. Возглaвляемaя aмерикaнскими стaвленникaми, онa демонстрировaлa чудесa издевaтельствa нaд собственным нaродом.

23 мaртa 1992 годa министр обороны России мaршaл aвиaции Шaпошников подписaл прикaз о передaче военного имуществa всех воинских чaстей, рaсположенных нa прaвом берегу Днестрa, Республике Молдовa. Ей единовременно перешли в собственность тысячи единиц стрелкового и тяжелого оружия, тaнки, aртиллерия и дaже полностью укомплектовaнный истребительный полк, состоявший из 31 боевого сaмолетa миг-29.

Шaпошникову при этом было хорошо известно, что Молдовa одной ногой тогдa стоялa в Румынии, a Румыния всей душой стремилaсь в НАТО. В состaв России стремилось войти Приднестровье, но Шaпошников не дaл ему ничего - ни пaтронa.

Тaкие вот были комaндиры у стрaны, которой руководил "aлкогольный" президент.
Приднестровье, никому не нужное, всеми брошенное, стоящее один нa один с Молдовой и Румынией, готовыми его рaстерзaть, открыто просило поддержки и зaщиты у России.
Это движение всемерно и открыто поддерживaл весь российский нaрод, но руководство стрaны не получило нa это одобрения со стороны США. Виляя хвостом перед ними и в то же время боясь вызвaть гнев собственного нaродa, Ельцин и его кaмaрилья пытaлись строить добрые мины перед нaселением Приднестровья. С этой целью в республику регулярно нaпрaвлялись всякого родa делегaции. Приезжaли тудa и вице-президент Руцкой, и зaмминистрa обороны Громов, и советник Ельцинa Стaнкевич, и министр инострaнных дел Козырев. Все они вещaли перед нaродом крaсивые блaгоглупости, все обещaли "не дaть в обиду брaтский нaрод", но дело этим и зaкaнчивaлось. Никaкой помощи Приднестровье не получaло.

Более того, по ельцинскому нaстоянию 12 aпреля 1992 годa между Молдовой и Приднестровьем был подписaн Протокол о перемирии. В соответствии с ним, нaпример, город Бендеры снял со своей территории блокпосты, рaзоружил свои военные формировaния, a оружие зaсклaдировaл в кaзaрмaх, которые окaзaлись под контролем нaблюдaтелей со стороны Молдовы.

Срaзу после подписaния перемирия и фaктического сложения оружия со стороны Приднестровья Молдовa открылa нa ряде вaжных учaстков aртиллерийский огонь. Появились мaссовые жертвы среди мирных людей, поверивших в перемирие».

О роли генерала Лебедя в событиях:

«Несомненно одно: глaвнaя зaслугa в устaновлении мирa в дaнном регионе принaдлежит генерaл-мaйору А. И. Лебедю.

С тех пор, однaко, у комaндующего 14-й aрмией появился могущественный врaг в лице Президентa Молдовы, которого Лебедь публично нaзвaл фaшистом и обвинил в геноциде собственного нaродa.

Кроме того, Снегурa возмутило то, что Лебедь тaк изуверски легко и просто провел рaзведку в молдaвских войскaх, нaнес aртиллерийские удaры по сaмым уязвимым местaм, зa несколько минут рaзгромив опорные пункты, штaбы и склaды, уничтожив почти всю военную технику и вооружение, убив и рaссеяв большинство солдaт и офицеров. Снегуру нечем стaло воевaть. Все это было огромным унижением и оскорблением.

Он ненaвидел Лебедя и зa то, что тот бесцеремонно и кaк бы походя унизил его, дaвнего президентa большой республики, изощренного, мудрого и хитрого политикa, выковaнного в горниле смертельной пaртийной тусовки, выжившего в безжaлостных игрaх большой советской политики, лишил того, что ему по прaву принaдлежaло, - этого большого и богaтого кускa стaрой бессaрaбской территории с нелепым нaзвaнием Приднестровье. То, к чему тaк долго он шел, рaди чего он врaл, лицемерил, обмaнывaл, зa что он воевaл, вдруг у него нaгло, стремительно и цинично отнял этот молодой генерaл, хaм с диктaторскими зaмaшкaми. Отнял, a потом еще и опозорил нa весь мир. Теперь Россия сделaет из него, президентa стрaны Мирчи Снегурa, мaленькую послушную обезьянку».

К минусам повести могу отнести предсказуемость сюжета. Задолго до середины я уже угадала, кто есть кто, и какова будет развязка. Правда, последние страницы всё же стали для меня неожиданностью.

Отдельной книгой повесть вышла ещё в 2013 году.

http://www.rulit.me/books/devyatyj-read-399596-1.html

Два рассказа Александры Юнко под общим названием «Малые радости» мне не очень понравились. Первый рассказ – «Итальянская вдова» - о сбывшейся мечте многих россиянок, украинок, молдаванок – поехать в Италию (Францию, Грецию, Испанию) на заработки (сиделкой, уборщицей, няней), а вернуться женой (невестой, вдовой) миллионера. Что, впрочем, не гарантирует счастья.

Второй рассказ – «Чужой день» - поинтереснее, но всё равно как-то ни о чём. Старческие вздохи.

Рассказы Анатолия Лабунского под общим названием «Прощай, брат…» понравились ненамного больше. Вроде и читаются неплохо, а только отложишь текст в сторону – и уже не помнишь, о чём там речь была.

А вот рассказ Оксаны Мамчуевой «Как Юрочку Бог спас» действительно хорош. Говорится в нём о том, что всё, что с нами происходит – это неспроста. Каждый наш поступок, каждое происшествие с нами имеет высший смысл, который нам неведом. И всё, что с нами делается, всё это к лучшему.

Очень поэтичным языком написаны рассказы Татьяны Орловой-Волошиной «Под куполом». Они наполнены национальным колоритом, и, читая их, так и кажется, что ощущаешь тепло южного солнца и запах зрелых фруктов.

Больше всего понравились рассказы Михаила Поторака «История с продолжением». Они очаровательны, искромётны, колоритны. С огромным удовольствием прочитала я о том, как общаются в Молдове с домашними животными, как делают виноградное вино, ну а рассказ «Отец Гамлета» - о детском театре-студии в молдавском селе – развеселил и поднял настроение.

Сергей Сулин опубликовал в номере отрывок из своего романа «S золотой рыбки» «Ария московского гостя». Конечно, по маленькому отрывку сложно судить обо всём произведении, но желания прочитать роман не возникло.

Хорошим получился рассказ Александра Гулько «Борода». Он о бесконечном круговороте жизни, о том, как дети, отрицая опыт родителей, ищут свой путь, а внуки зачастую повторяют через поколение жизненный путь дедов, возвращаясь к корням.

Рассказ Сергея Дигола «Осторожно! Крутой спуск!» мне не понравился. Без сомнения, он правдив: в 90-е не только в Молдавии многие девушки считали верхом удачи устроиться в бордель, а если соседа убивали бандиты, то имущество покойного быстро находило нового хозяина, но как же надоел весь этот негатив!

Публицистика номера также по большей части посвящена проблемам Молдовы и Приднестровья. Такова статья Александра Ткаченко «Долг и честь» с подзаголовком «Россия – Приднестровье: непростое время сотрудничества. В ней интересно говорится и об истории Молдавии, и о дне нынешнем, включая экономические отношения России с Молдовой и Приднестровьем в условиях санкций.

Довольно острая статья Натальи Лактионовой «День России: что за ним?» поднимает интересный вопрос, на который не могут ответить многие россияне: а что же мы празднуем 12 июня, в так называемый День России? И праздник ли это вообще или скорбная дата? Иными словами: что мы приобрели с обретением «независимости» в 1990 году, и не потеряли ли больше, чем нашли?

Главы из книги Виктора Кушниренко «Священна для души поэта…» под названием «Путешествие по бессарабскому пушкинскому кольцу» хоть и довольно интересны, но настолько размазаны, растянуты, разбавлены бесконечным многословием, что саму книгу читать и вовсе не захотелось.

Очень объёмный материал нескольких авторов «Паламарчук» посвящён ушедшему от нас в 1998 году писателю Петру Паламарчуку. О нём пишут Алексей Григоренко, Михаил Попов, Сергей Дмитренко, Валентин Никитин. Из этих публикаций мы узнаём о творчестве Паламарчука (я не читала ничего), о его издательской деятельности, и почти ничего о его жизни и смерти.

"Звезда", 2015, №12.
lebedeva_k
Дебют Романа Четверых с романом «Чёрный ход» (№7-12) получился довольно интересным, хотя и размазанным по шести номерам журнала.

Немного об авторе: Роман Валерианович Четверых родился в 1966 году в Казахстане. Принимал участие в боевых действиях в Афганистане. Учился на психфаке ЛГУ и на Высших литературных курсах. Работает риэлтером, живёт в С.-Петербурге.

Психологическое образование и опыт работы по специальности видны в каждой главе романа.

Героев в романе совсем немного, и почти все они живут в престижном доме, что немаловажно для развития сюжета, который вертится вокруг исчезновения Колыванова Андрея Михайловича. Это довольно богатый человек, коллекционер. Владеет филологической редкостью – исчезнувшим дневником К.И. Чуковского 38-го года.

В том же доме этажом ниже живёт его дочь Сима, по образованию филолог, со своим мужем, психоаналитиком Савелием. Савелий – личность неординарная. Он, в пику фрейдовскому психоанализу, пытается разработать теорию психосинтеза. Впрочем, к сюжету это отношения не имеет, хоть и довольно любопытно. Савелий каждый свой шаг, каждый поступок, каждое слово сверяет с Фрейдом. А занимаясь с женой сексом, гипнотизирует её, видимо, для того, чтобы она своей личностью не тормозила процесс и не мешала ему представлять на её месте молоденькую красотку. Вот ещё одно подтверждение того, что психиатры сами немножечко лошади психи.

Но главное здесь то, что супружеская чета живёт в небольшой тесной квартирке, а Колыванов занимает один трёхкомнатные апартаменты и делиться, либо меняться с дочерью не собирается. А тем более с зятем, которого презирает, считая его никчёмным человеком, и, я бы сказала, не совсем беспочвенно.

В том же подъезде живёт Лев Никитич Високовский, тоже филолог, любовник Симы и приятель Колыванова. Високовский зарабатывает на жизнь тем, что пишет о таинственных смертях знаменитостей.

«Верил ли он сам в эти бесконечные таинственные смерти Александра Второго, Чехова, Горького, Бабеля и Зощенко, Радека, Любови Орловой и маршала Жукова? А вот на этот вопрос трудно ответить. Сначала, возможно, и помнил об изначальном лукавстве, морщился от очевидных подтасовок. Но потом сомнение исчезло, как у влюбленного. Страсть понесла. Кто же сомневается в достоинствах своего предмета страсти. Тем более сама она не возражает. А рынок не возражал. Да и аргументация была построена любовно. В конце концов и сам он стал верить».

А ещё Високовский очень хотел иметь дневник К.И. Чуковского 38-го года.

Другие герои романа – это:
Риелтор Хорев Эдуард Игнатьевич,  желающий купить квартиру Колыванова;
Следователь Калерия Анатольевна, любовница Колыванова;
Личность с криминальным прошлым, а ныне разнорабочий Етьков Сергей Матвеевич. Его сын Виталий несколько лет назад совершил кражу из квартиры Колыванова, за что был осуждён.

Все эти личности имеют каждый свои претензии и счета к Колыванову. Поэтому, когда тот внезапно исчезает, то у следователя Калерии появляется сразу несколько подозреваемых…

Конец романа вовсе неожиданен, но не буду раскрывать подробности, вдруг кто-нибудь захочет прочитать. Хотя я не в восторге от данного произведения. На роман оно вовсе не тянет, в лучшем случае повесть. Да, и особо чувствительным читать тоже не рекомендую: автор от имени своего героя понаписывал немало гадостей в стиле грубого натурализма.

Кстати, покопавшись немного в Интернете, я выяснила, что действительно среди многолетних дневниковых записей дневника Чуковского за 1938 год не существует. Сохранилась только одна запись за весь 1938 год.

Ну и несколько цитат для понимания стиля и языка романа, который вовсе не плох.

«Великий Фрейд открыл, что все душевные страдания причиняет зажатая психическая энергия, для которой мораль перекрывает естественную реализацию…»

О психосинтезе Савелия:
«…люди давно истосковались о мире, не знающем чувства вины, — но шагнуть туда очень нелегко: пока у нас сохраняются представления о чем-то неземном, до тех пор мы будем ощущать вину за собственное несовершенство и брезговать друг другом и даже самими собой. Поэтому одна из первейших задач психосинтеза — неуклонно заземлять все, что претендует быть неземным»

О семинарах, которые проводил Савелий и его «заземлении»:
«На вчерашнем занятии он проводил заземление живописи — растолковывал, что живопись замещает вытесненное в анальной стадии развития стремление размазывать экскременты: ребенку не позволяют размазывать какашки по стене — он с горя принимается мазать кистью по бумаге или холсту».

Просто о ходе истории:
«…против мира насилья восстают те, для кого он невыносим, поэтому сильные, кому по плечу справиться с гнетом норм, не станут ради борьбы с ними чем-то жертвовать, им и так неплохо. Слабые на бой с идеалами тоже не поднимутся, иначе бы они не были слабыми, лучший взрывчатый материал — те, кто достаточно силен, чтобы негодовать, но не может победить в одиночку. И тот сильный, кто сумеет поднять и возглавить слабых, и сделается творцом нового мира!»

Читать роман можно здесь
http://magazines.russ.ru/zvezda/2015/7/4chetv.html
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2555
http://magazines.russ.ru/zvezda/2015/9/4rom.html
http://magazines.russ.ru/zvezda/2015/10/2chet.html
http://magazines.russ.ru/zvezda/2015/11/3chet.html
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2623

Рассказ Владимира Афонина «Адам» мне понравился. Здесь про всё: и военное детство, и эвакуация, и первая любовь, и трагическая история быка Адама, который не понимал по-русски.

«Воспоминания» Петра Залмановича Горелика (1918-2015) (№9-12) - советского военного деятеля, литературоведа, специалиста по творчеству Бориса Слуцкого, явственно распадаются на две половины, причём обе представляют немалый интерес, правда, для разных кругов читателей.

В первой половине своих воспоминаний автор рассказывает о начале своей карьеры военного, о предвоенных и военных годах. Его суждения во многом отличаются от взглядов его современников, да и сегодняшние читатели будут с ним согласны далеко не все.
Так, рассказывая о начале 2-й мировой войны, когда он был командиром полка в Польше, в той её части, которая была только что присоединена к СССР и ставшая впоследствии Западной Украиной, Горелик абсолютно однозначно говорит о том, что это была оккупация, что это был удар в спину Польше, которая боролась с Гитлером, и предполагает, что арестованные  и высланные польские офицеры, члены польской социалистической партии Пилсудского, вполне могли потом, чуть позже, закончить свои дни в Катыни.

А вот как пишет Горелик о восстании в Варшаве в 1944 году:
«Восставшие горожане, зная о приближении Красной Армии к Висле, надеялись на помощь. Их надеждам не суждено было сбыться. Не имея приказа Москвы, наши войска с восточного берега Вислы взирали, как немцы безжалостно подавляли поляков и уничтожали Варшаву. Наша пропаганда лицемерно трубила: «Мы с вами, польские братья!» И сейчас можно прочесть в Военном энциклопедическом словаре, сколько тонн военного имущества и вооружения сбросили наши летчики восставшим. Но такая помощь была малоэффективной. Кому попало все это в осажденном городе, где бои шли за каждый дом и сплошного фронта не было? После Катыни — это одна из самых позорных страниц истории советско-польских отношений».

О привилегиях офицерам после войны:
«…по ряду косвенных признаков: введению окладов за воинские звания (в нищей стране!), сокращению сроков выслуги офицеров, обещанию каждому офицеру отдельной квартиры, полковникам — трехкомнатной (когда миллионы людей еще не вышли из военных землянок!) и других благ — я уже не сомневался, что мы на всех парах шли к Третьей мировой. Эти блага не были благодарностью за прошлое, тем более, что главного «виновника» побед — российского солдата обошли. Это был аванс на будущее».

Вторая половина воспоминаний посвящена послевоенным годам и там автор рассказывает о «фронтовых поэтах»: Слуцком, Самойлове, Елене Ржевской. Отдельные главы повествуют о Михаиле Кульчицком, погибшем под Сталинградом, Павле Когане, убитом под Новороссийском, Елене Ржевской, которая одна из немногих точно знает посмертную судьбу Гитлера, Александре Володине, других персонажах эпохи. Конечно, основная часть «послевоенных» воспоминаний посвящена Борису Слуцкому, Давиду Самойлову и их взаимоотношениям, литературным и человеческим.

Обе части воспоминаний связывает в единое целое пресловутый еврейский вопрос – никак его, наверное, не обойти!

      Об отношении поляков к еврею Горелику: «Знали ли мои собеседники, что я еврей? Думаю, что знали, хотя у меня нет уверенности. Я не скрывал, но и не афишировал. Не было повода. Эта тема не затрагивалась. Они видели во мне просто советского лейтенанта, охотно и откровенно беседовавшего с ними с уважением к их нелегкому труду, чего они, скорее всего, не могли ожидать от польского офицера, если бы он оказался на моем месте. Это располагало их ко мне. В предвоенной Польше офицерство и еврейство были вещи почти несовместные. Традиционно в Войске польском того времени офицер-еврей — редкое исключение.
      К своему живущему среди них еврею и его семье относились, как хороший хозяин относится к наемному работнику — терпит, пока в нем есть необходимость и если он «справно» работает. С другой стороны, как для любого христианина, свой еврей как бы вычленялся из еврейства и становился «любимым евреем». В Сонсядовицах ценили своего еврея, его ум и хватку — он приносил хороший доход. И наверно, уважали за уменье, которого были лишены или чурались. Случись беда, они своего еврея не выдали бы».

http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2573
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2592
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2609
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2626

Очень интересная публикация – Агатон Фэн, «Записи 1812 года, служащие к истории императора Наполеона» (№9-12).

Барон Агатон Жан Франсуа Фэн (1778-1837) был личным секретарём Наполеона и описал все события 1812-1814 годов с самыми мельчайшими подробностями, с привлечением множества документальных источников, очень сдержанно, беспристрастно и со своей стороны объективно. Тем более, что в своих записях Фэн приводит и мнения других историков и мемуаристов.

Читая эту публикацию, всё более утверждаешься во мнении, что война 1812 года (как частность, а может быть, это и ко всем войнам относится) складывалась частенько стихийно, непродуманно, на удачу, как с одной, так и с  другой стороны. Просто иногда фортуна была на стороне Кутузова, а иногда больше везло Наполеону.

http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2574
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2593
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2610
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2627

Нынешний номер журнала богат на воспоминания и мемуары разных эпох и народов. В этом же ряду стоят и дневники Вольфганга Буффа «На двух фронтах» (№11-12).

Вольфганг Буфф – унтер-офицер немецкой армии, воевавший под Ленинградом. Его записи помогают создать образ этого солдата вермахта. Был он, судя по всему, человеком не злым, не фанатичным, воевать не очень-то и хотел, просто был призван в армию. Пишет он даже не столько о боевых действиях, сколько о быте, о природе, об увиденном.

Унтер-офицер Вольфганг Буфф погиб 1 сентября 1942 года, когда пытался оказать помощь тяжелораненому русскому солдату, и похоронен в Санкт-Петербурге на немецком кладбище.

Публикация «Из семейного архива. А.М. и Ф.И. Соколовы на фронтах Первой мировой войны (письма и дневники)» переносит нас в 1914-1918 годы. Письма и дневники двоюродных братьев Арсения и Феодосия Соколовых показались мне не столь интересными, потому что очень личные. С многочисленными вопросами о родственниках, упоминаниями каких-то эпизодов, ничего не говорящих простому читателю.

Объёмная интересная статья историка Владимира Лапина «Самый знаменитый серб Российской империи» рассказывает о судьбе Михаила Милорадовича. Подробно описана военная карьера Милорадовича и его деятельность на посту генерал-губернатора Москвы, его характер, его трагическая судьба.

Театровед Евгений Биневич в своей статье «Свидетельства о Якове Бабушкине» вспоминает человека, работавшего на Ленинградском радио в годы войны и блокады Ленинграда. Радио было тогда одним из консолидирующих факторов, объединяющим людей, помогающим им выжить. Сотрудники радио сами голодали, но выходили на работу, чтобы не молчали чёрные тарелки в домах ленинградцев.

Традиционная философская статья Игоря Смирнова «В начале была травма» традиционно сложна для понимания. Эрос и Танатос, жизнь и смерть, рождение и боль, травмы душевные и физические – как всё это сказывается на психике человека и что об этом пишут самые знаменитые психологи – примерно об этом статья Игоря Смирнова.

Тщательному анализу подверг стихотворение Евгения Пастернака «Встреча» Александр Жолковский в своей статье «Загадки мартовской ночи».

"Москва", 2015, №11.
lebedeva_k
Новый роман Юрия Полякова «Любовь в эпоху перемен» (№10-11) написан в 2013-2015 годах.
Действие романа происходит в трёх временных промежутках: в «застойные» 80-е, в годы молодости героя Геннадия Скорятина; в 90-е, в переломные годы страны; и в настоящем времени.

Герой, главный редактор еженедельника «Мир и мы», попал в сложную ситуацию: их журнал купил олигарх, который постоянно живёт в Ницце и оттуда руководит редакционным процессом, а для руководства на месте он поставил директора; и Скорятину, как главному редактору, приходится вертеться между двух своих огней и не попадать в прицел вездесущих органов. А ещё он не очень ладит со своей женой Мариной. Не гнушается эпизодическими встречами с разными женщинами, имеет любовницу, а однажды приветом из прошлого к нему приходит письмо, которое круто меняет его жизнь. Правда, потом это оказалось иллюзией, миражом, но побудило Скорятина вспомнить каждую минуту одной счастливой, бурной, несбывшейся истории его молодости. А когда мираж рассеялся, оказалось, что и жить-то незачем.

И вся эта история жизни происходит на фоне быстро меняющейся жизни нашей страны. Так что не только любовь Скорятина, но и вся его жизнь проходит в эпоху перемен.

Любви в романе много: здесь и любовь постылая, супружеская, и потайная, романтическая, и грязноватая, физиологическая. Всё попробовал Геннадий Скорятин, но счастливее, кажется, не стал. Да и женщинам своим тоже счастья не принёс. Жена Марина, конечно, не была идеалом – многовато пила, не страдала излишком верности, но всё же хранила семью и следила за материальным достатком. Без неё стал ли бы Скорятин тем, кем стал? Провинциальная библиотекарша Зоя, наверное, могла бы стать хорошей женой нашему герою, но была слишком порядочна и не захотела разрушать семью с детьми. Про временных любовниц я и не говорю, хотя, узнав, что любовница Алиса принадлежит не только ему, Скорятин ощутил немалую душевную боль. Вот интересно, думал ли он о том, что и его женщинам тоже больно от его полигамности?

Много сказано и о политических игрищах в разных масштабах, и о том, как могут события на верхах власти бумерангом сказаться на самых рядовых, самых маленьких, самых незаметных гражданах.
Стиль и сюжет романа очень характерны для творчества Юрия Полякова: лёгкий, прекрасно читаемый язык, острый юмор, многочисленные приметы времени, хорошее знание материала (а как иначе?), намёки разной степени прозрачности на реальных персонажей литературно-политической жизни страны. Вот, к примеру, такие персонажи, как режиссёр Хохолков, телеведущий Вован Пургант, или художник Лазунов, - узнаваемы сразу. Эдуард Лимонов вообще выведен под собственным именем (замечательный эпизод, мне очень понравился).

«Саша Калязин… попросил [Скорятина] связаться в Париже с Лимоновым и передать ему коллективный сборник «Непроходняк», где напечатали несколько стихотворений изгнанника. За контакты с эмигрантами к тому времени уже не карали, даже не грозили пальчиком. Жизнь менялась стремительно. Но, вручая книжку для передачи беглому писателю, старый товарищ честно предупредил:
— Эдик тебя, конечно, поведет в кабак, станет разговоры разговаривать. Будь поаккуратнее!
— В каком смысле?
— Не откровенничай, а то выведет тебя в новом романе полным дебилом.
— А если я глупого ничего не скажу?
— Все равно выведет. Творческий метод у него такой.
Лимонов с радостью откликнулся на звонок и через час был в холле отеля. Мускулистый, в тенниске и облегающих брюках, он смахивал на атлета, готовящегося подойти к «коню» и завертеться, ловко перехватывая отполированные ручки снаряда. Взяв книжку, Лимонов нежно погладил ее, как долгожданного ребенка, полюбовался обложкой, полистал, а потом пригласил доброго вестника в ближний кабачок. Выпили много, Гена без устали вещал о невероятных переменах в СССР, а Эдик, осушая очередной бокал «Совиньона», шумно восхищался, какого умного собеседника послала ему судьба, и повторял:
— Надо возвращаться. Пора! Пора!
Разговор пошел такой интересный, острый, настоящий, что Скорятин попросил разрешения и включил диктофон, чтобы сделать интервью со скандальным Эдичкой. Несмотря на гласность, темы и персоны все еще надо было согласовывать, и он с утра, страдая головной болью, помчался в корпункт: на казенный звонок кровные франки тратить не хотелось… Спецкор… попал в точку: грандиозный успех. Лимонова сразу пригласили навестить Родину, опрометчиво покинутую много лет назад.
…Через год легкопёрый Лимонов издал очередной роман. Там имелся эпизодический персонаж — убогий советский журналист по фамилии Курятин, удивительная свинья и редкий дурак, норовивший напиться за чужой счет и городивший такую запредельную чушь, что совестно было читать...»

А вот этот пассаж – не знаю, имеет под собой реальную основу или нет.

«Веня Шаронов… заведовал… отделом литературы, сочинял стихи и даже, по слухам, имел отношение к очень большой литературе: его первая жена ушла от него к Бродскому. Вторая жена, безуспешная актриса Лидка Бубенникова, происходила из кубанских казачек, была выше мужа на голову и вдвое шире в плечах — чем и пользовалась. Когда Веня приходил домой пьяным (а пьяным он приходил всегда), она встречала его на пороге и без единого укора била в челюсть. Он падал и засыпал. Впрочем, суровость Лидки объяснима: Веня, обычно сдержанный, даже стеснительный, выпив, превращался в сексуального шалопая и задиру. Мог подкатить к чуждой даме, отрекомендоваться помесью еврея с обезьяной и предложить ей краткий, но незабываемый интим в туалете. Иногда его били, чаще смеялись.
Именно так он и познакомился с Лидкой. Бубенникову тогда жестоко обманул давний любовник — режиссер Пореев: пообещал роль в комедии «Повариха», но в последний момент отдал красотке Тепличной — блондинке с шалыми глазами. Лидка взбесилась, поклялась отомстить и слово сдержала, показательно переспав с «помесью еврея и обезьяны», подсевшей к ней в ресторане Дома кино. Пореев, главный антисемит советского кино, устав от Тепличной, вернулся со съемок и затребовал Бубенникову. Ему шепнули правду, он вскипел обидой, примчался выяснять отношения, но его не пустили на порог. Тогда мэтр в гневе позвонил в столярный цех «Мосфильма», ему привезли двадцатисантиметровые гвозди и молоток. После того как он намертво заколотил дверь подлой квартиры, Лидке с новым другом пришлось выбираться на волю по пожарной лестнице. Веня был так потрясен внезапным снисхождением этой могучей женщины, что всю ночь читал ей стихи, а под утро предложил руку и сердце. Она сначала долго смеялась, а потом согласилась».

Конечно, это далеко не первый роман, имеющий своей целью как-то осмыслить (или переосмыслить) тоталитаризм, перестройку, современную непонятную жизнь, но, думаю, это произведение, показывая свой сегмент, является важным элементом мозаики, которая через много лет и станет полным осмыслением нашего прошлого.

Несколько цитат, показавшихся мне важными и интересными.

О гласности и разоблачениях в прессе:

«Китайцы древней и мудрей нас. Думаешь, они не знают, сколько народу Мао угробил? Отлично знают. Но условились: лет пятьдесят об этом ни-ни. Думать — пожалуйста. Говорить — нет...»

«Гена по приглашению Арви ездил в Тарту с лекциями о свободе слова, которой нет и быть не может, ибо каждый считает свободой свое право говорить то, что хочется, и не слышать того, с кем не согласен. Отсутствие одного из этих прав воспринимается как цензура».

О «переосмыслении» истории: «Если раньше Запад считался угрозой миру, а СССР — оплотом человечества, то теперь все стало наоборот: мы империя зла, а они — жены-мироносицы. Если раньше Зоя Космодемьянская была героиней, то теперь стала дурой-пироманкой, спалившей сено, припасенное колхозниками для лошадок. Если совки держали генерала Власова за предателя, значит, новые золотые перья выписывали из него борца с тиранией. Если прежде гордились космическими достижениями СССР, то теперь вместо орбитальной станции советовали учредить на вокзалах страны новые, чистые сортиры».

«…горе побежденному! Едва Юрий Бондарев бухнул с трибуны: мол, перестройка похожа на самолет, который взлетел, а где сядет, неизвестно, сразу обнаружилось, что литератор-то он слабенький, зато дача у него в Пахре круче, чем у Льва Толстого в Ясной Поляне. А где же «Война и мир»? Зашептались, будто и на передовой писатель-окопник ни разу не был, все больше по тылам отсиживался. И человек, вчера еще уважаемый, звездный, неколебимый, за несколько дней превращался в нерукопожатное существо с неприятным запахом».

«Из-за некоего генетического сбоя люди, презирающие свою страну, так же неистребимы, как алкоголики. Единственный способ — не допускать «наоборотников» к власти. Но как раз рулить страной они жаждут с той непреодолимой тягой, с какой тайный педофил мечтает дирижировать хором мальчиков».

О «нужности» в наше время литературы:

«— Геннадий Павлович, вернитесь в жизнь, очень прошу вас! Тем, кто не умеет читать, умеющие писать не нужны. Достаточно картинок с подписями.
— Будем растить нацию дебилов?
— Будем просвещать уже выращенных дебилов».

О современном «офисном планктоне»: «…наглый молодняк, умеющий только тыкать пальчиком в айпады, курить, исследовать каталоги распродаж, планировать уик-энды и обсуждать горнолыжные крепления…»

Просто о жизни:

«…бывают дни сердечной отваги, когда жизнь подвластна желаниям, а судьба кажется пластилином, из которого можно вылепить все, что захочешь. В молодости такие дни не редкость, с возрастом их становится все меньше, а старость — это когда понимаешь: жизнь уже не может измениться, она может только закончиться».

«Время — это какой-то сумасшедший косметический хирург, который злорадно лепит из молодого прекрасного лица обрюзгшую ряху».

«-…Ты часто детство вспоминаешь?
-Часто.
-Это к смерти»

Начало романа можно прочитать здесь: http://moskvam.ru/publications/publication_1394.html

Рассказы митрополита Серафима (Т.И. Джоджуа) «Из Боржоми с любовью» – хорошее душеуспокоительное чтение, особенно  в период поста. Такие простые слова, но как с ними, порой, нелегко согласиться!

«
Жизнь наша есть испытание на прочность веры, на искренность к Богу. Единственный и правильный выход из жизненных невзгод — это смиренное принятие Его святой воли. Как это трудно, но как необходимо!»

http://moskvam.ru/publications/publication_1410.html

Рассказ Сергея Пинчука «Чекист и буддийский монах» привлёк необычным сюжетом. Мы знаем о беспощадной борьбе советской власти со священнослужителями, но тут речь идёт о Калмыкии и об уничтожении (моральном и физическом) буддийских лам. И хоть рассказ заканчивается чудесным спасением ламы, но верится в это с трудом. Слишком много мы знаем уже о зверствах НКВДшников.

Доктор исторических наук, профессор Сергей Алексеев, написал статью «Откуда мы знаем о язычестве древних славян?» Статья очень обстоятельная, аргументированная, научная, и будет очень полезной для тех, кто хочет больше узнать о религиозных верований древних славян.

Очерк Ирины Прищеповой «Все чувства превратить в любовь» рассказывает о детских годах Леонида Бородина, когда он с родителями жил в Прибайкалье, в посёлке Маритуй. Как же хорошо написала Прищепова о природе Прибайкалья, об уникальной Кругобайкальской железной дороге, о родителях Бородина и о его первой любви.

Заметка Юрия Пахомова «На южном берегу Белого моря», повествующая о Казаковских чтениях в поморской деревне Лопшеньге, говорит и о личности Юрия Казакова, о его последних нелёгких годах жизни.

Юбилею И.А. Бунина посвящена замечательная публикация Виктора Сенчи «Тёмные аллеи утраченного рая…» (№10-11). О жизни Бунина рассказано так интересно, так просто и так увлекательно, что эту публикацию можно полностью использовать как сценарий литературного вечера.
Особенно интересно и познавательно рассказано о присуждении Бунину Нобелевской премии, об околонобелевских интригах, о военной и послевоенной жизни писателя.

http://moskvam.ru/publications/publication_1400.html

Очень интересной оказалась публикация «Дневник К.Р. 1909 года» (6-11). Подробно предстаёт перед нами каждый день Великого Князя – только работа, только его деятельность на посту главного начальника военно-учебных заведений, и почти никаких подробностей личной жизни.

"Москва", 2015, №10.
lebedeva_k
Повесть Марии Бушуевой «Рудник» показалась мне сыроватой. Тема выбрана хорошая и практически беспроигрышная – история своих предков. Здесь и любовь, и служение своему делу, и семейные тайны, но почему-то повесть, во-первых, выглядит незаконченной, а во-вторых, перегруженной архивными материалами. Понятно, что автор, поработав в архивах, хотела каждый найденный документ вставить в повествование, но документы оказались слишком длинными и зачастую однотипными. Из-за этого повесть читается хуже: возникает большой соблазн пропустить слишком длинные документы.
http://moskvam.ru/publications/publication_1396.html

Статья Артура Атаева «Кавказские диаспоры и общины» была мною прочитана с большим интересом, но абсолютно без радости. Слишком уж неприятный материал, хотя, конечно, нового ничего. Всё это мы и так знаем.
Подробно описаны диаспоры армян, азербайджанцев, грузин, северокавказских народов, в том числе и в Москве. Перечислены фамилии известных лиц – культурных, экономических и политических деятелей.
Интересные данные приведены по моему Северному округу.

«Типичным представителем «интегрированной азербайджанской диаспоры» является Ф.М. Исмаилов, родной брат миллиардера Т.М. Исмаилова. До 27 ноября 2012 года Ф.Исмаилов работал заместителем префекта Северного округа Москвы, активно лоббируя интересы азербайджанцев в столице.
Надо отметить, что Северный округ является своего рода «зоной концентрации» азербайджанского влияния в Москве. Здесь находится киноконцертный комплекс «Баку» (ул. Усиевича, д. 12/14). Расположенный в районе, где живут деятели культуры и искусства, театра и кино, «Баку» с момента создания является связующим звеном между поколениями азербайджанцев. Там регулярно проводятся творческие вечера, организованные руководством кинотеатра и представителями азербайджанской диаспоры в Москве. Здание комплекса открыто для проведения встреч лидеров политических партий и религиозных организаций. «Баку» — одна из опорных площадок так называемой «интегрированной азербайджанской диаспоры».


http://moskvam.ru/publications/publication_1398.html

Серьёзная теоретическая статья Сергея Елишева «Империи в мировой истории» посвящена типам государственных образований на примерах истории, в том числе и России.
«Исторически можно выделить четыре типа государственных образований: традиционное общество, национальное государство, империя, химера». (Что интересно – нас в школе и в вузе учили несколько по-другому. И уж, точно, что новую общность - советский народ - никак не называли «химерой», а учение Гумилёва вообще серьёзно не рассматривалось)
Приводятся примеры государств, которые могли или хотели стать империями, но не стали по каким-либо причинам. Автор статьи приводит признаки империй, условия их созданий, говорит об отличиях империи от колониальной державы.
Интересно сказано о нашей стране: «…российское государство по ходу своего развития побывало в трёх из четырёх рассмотренных нами формах. В период своего становления – до фактического провозглашения империи Иваном Ш… это было типичное «традиционное общество». Затем – до 1917 года – это была империя. С 1917 по 1991 год – химера. В постсоветский период активно предпринимаются попытки создать из Российской Федерации национальное государство по западноевропейскому образцу, что крайне опасно и может привести к созданию очередной химеры или к крайне неблагоприятным последствиям».
По мнению Елишева, единственный путь для России – это создание новой империи. Для этого необходим возврат к Православию.

В рубрике «Московская тетрадь» опубликована статья Алексея Минкина «О московских католиках и не только…» (№8-10). В статье рассказывается, в частности, о памятниках архитектуры Москвы, возведённых зарубежными мастерами, или же служивших культовыми объектами московским приверженцам католицизма.
 

"Москва", 2015, №9.
lebedeva_k
Рассказ Анатолия Загороднего «Гроза» мне очень понравился. В нём глазами маленького мальчика показана жизнь деревни – все её тонкости, мудрости и хитрости. И красной нитью проходит мысль о том, что человек и земля – единое целое, если жить с природой в мире. Так ведь и жили испокон века в деревнях – не насиловали природу, а приноравливались к ней.

В 7-9 номерах журнала опубликован роман Андрея Молчанова «Форпост». Роман написан в том же духе и стиле, что и предыдущий, читанный мною у этого автора – «Антифада». Да и темы примерно те же: криминал, наши в Америке, пресловутые 90-е…

Две сюжетные линии, которые смыкаются практически в конце. Главный герой романа, присутствующий в обеих линиях и собой объединяющий их – авантюрист (с моей точки зрения) Олег Серёгин. Куда только жизнь его ни бросала! Жил в Америке, сотрудничал с органами, воевал в горячих точках – эта сюжетная линия будет интересна любителям острого.

Герои второй сюжетной линии – три друга, которые познакомились ещё в студенческие годы и пронесли свою дружбу через всю жизнь. Их судьбы  тоже богаты на события – кто пришёл к вере, кто ушёл в криминал. Эти герои мне лично гораздо ближе, потому что живут в России, любят Россию и стараются улучшить жизнь здесь, а не искать лучшей жизни там. Но, к сожалению, правовыми, законными путями построить идеальное общество не получается. И наши герои строят более или менее сносную жизнь в отдельно взятом регионе на юге России. Борются не совсем законными методами с криминалом (а что делать, если законные не работают?), пренебрегают основами демократии (и поделом ей!), но своих в обиду не дают.

Есть в романе и мистическая составляющая. На мой взгляд, она не очень вписывается в реалии жизни, но для развития сюжета свою роль играет.

И, наконец, любовная линия, которая, собственно, и стала объединительной для двух сюжетных составляющих. Всё в конечном итоге сошлось на женщине. И это правильно.

Если бы не было в романе мистики и любви,  я сказала бы ему «нет». А так – безотносительное «да».
Здесь начало и середина романа, окончание, видимо, будет на сайте позже.

http://moskvam.ru/publications/publication_1348.html
http://moskvam.ru/publications/publication_1366.html

Две взаимосвязанные и весьма любопытные публикации – японец Хитоси Кавай, «Вторая родина», и Юрий Комаров, «Застольные беседы в Токио».

Кавай пишет о том, как он учился в РУДН, как жил в СССР, с кем дружил. Одним из друзей и соседей по общежитию Кавая был Юрий Комаров, который излагает свой взгляд на те же события и времена, а также делится своими впечатлениями о поездке в Японию.

Статья историка Дениса Мальцева «Индийский поход императора Павла 1» подробнейшим образом и с использованием архивных документов рассказывает о несостоявшейся военно-политической авантюры кампании начала 19 века – совместного похода императоров России и Франции на Восток.

К юбилею Сергея Есенина приурочена статья Андрея Румянцева «Что не выразить сердцу словом…» В статье затронуты аспекты духовной, мистической составляющей поэзии Есенина.

Очень любопытная статья Сергея и Нины Цветковых - «Святой князь Владимир». На самом деле, мы ведь очень мало знаем об исторической личности князя Владимира, крестителя Руси. И всё же, прочитав статью, так и осталось непонятным, что же побудило язычника, многожёнца, завоевателя Владимира в единый момент измениться и принять христианство. 

В своей художественно-документальной повести «Четверо из семьи Ермаковых» (№8-9) Елена Наумова рассказывает о своих предках, участниках войны – дядях и маме, - используя семейные документы, воспоминания, рассказы и собственные изыскания. Автор собрала очень большой материал, обобщила его и изложила в художественной форме историю своей семьи. Очень эмоционально изложена, например, судьба дяди Елены Наумовой – Михаила Ермакова, который умер в немецком плену в концлагере Славута-цвай, где фашисты творили немыслимые зверства. А о своей маме, ушедшей на фронт добровольцем в 16 лет, когда уже были  получены похоронки на двух старших братьев, Наумова пишет с огромным уважением и большой нежностью.
Каждая глава повести предваряется, как эпиграфом, собственными стихами Елены Наумовой.

?

Log in

No account? Create an account